INVA-Портал!

 

Неполное выполнение функции реально не расширяет функциональных возможностей пациента и не делает его менее зависимым от посторонней помощи. Поэтому, при определении уровня самообслуживания неполное выполнение функции, как и ее невыполнение, оценивалось 0 баллами. Как и при определении функциональной активности самостоятельное выполнение функции оценивалось 10 баллами.

Тридцати пациентам было выполнено в общей сложности 73 трансплантации (15 и 14 пациентов получили по 2 и 3 трансплантации, соответственно, и еще 1 пациенту клетки трансплантировали однократно).

Активность 10 основных психомоторных функций оценивали до и через 1 год после лечения. В целом, как следует из рисунка 1, в результате проведенного трансплантационного лечения уровень функциональной активности в группе исследования примерно в 2 раза превысил контрольное значение. Еще более выраженные различия выявились при оценке уровня самообслуживания пациентов. После лечения этот уровень в группе исследования оказался более, чем в 6 раз выше контрольного значения (см. рисунок 2). Из этих данных следует, что прирост функциональной активности контрольного пациента в большинстве случаев не достигал уровня, позволяющему пациенту самостоятельно выполнять ту или иную функцию. В то же время, функциональный прирост, отмеченный у пациентов в группе исследования, был столь значимым, что делал их намного менее зависимыми от посторонней помощи. В соответствии с этими данными, у пациентов в группе исследования был отмечен выраженный прирост мышечной силы в пораженных конечностях (см. рисунок 3). За весь период наблюдения, который для части пациентов составляет более 3 лет, случаев реверсии клинического эффекта клеточной терапии зафиксировано не было. Ни одного отдаленного осложнения клеточной терапии не зарегистрировано.

 

Рисунок 1. Активность основных психомоторных функций у пациентов до и через 1 год после лечения.

 

 
Рисунок 2. Уровни самообслуживания пациентов до и через 1 год после лечения. 

 

Рисунок 3. Мышечная сила пациентов

До лечения в группе исследования из 30 пациентов 24 не обладали координированной мышечной активностью, удерживающей голову в вертикальном положении. Невыполнение (0 баллов) и неполное выполнение (5 баллов) данной функции имело место у 11 и 13 пациентов, соответственно. В результате проведенного трансплантационного лечения 21 (87%) из 24 пациентов стали самостоятельно удерживать голову. В контрольной группе из 28 пациентов, исходно самостоятельно невыполнявших эту функцию (6 имели по 0 и 22 по 5 баллов), только 6 (21%) стали уверенно выполнять ее.

Исходно в группе исследования все 30 пациентов были не способны держать игрушку в руке (27 имели по 0 и 3 по 5 баллов). В результате лечения 27 пациентов стали самостоятельно выполнять эту функцию. В контрольной группе из 30 пациентов ( 22 имели по 0 и 8 по 5 баллов) только у 4 был отмечен прирост функциональной активности, позволивший им самостоятельно держать игрушку в руке.

В результате клеточной терапии из 29 исходно неповорачивающихся пациентов (28 имели по 0 и 1- 5 баллов) 20 стали самостоятельно выполнять эту функцию. В контроле из 30 пациентов (27 имели по 0 и 3 по 5 баллов) ни один не достиг такого результата.

До лечения 29 детей (24 имели по 0 и 5 по 5 баллов) в группе исследования и 30 пациентов в контроле ( 24 по 0 и 6 по 5 баллов) не могли самостоятельно сидеть. После лечения удерживать себя в сидячем положении стали 17 пациентов, получивших клеточную терапию и только 5 в контроле.

Исходно 29 пациентов в группе исследования (25 имели по 0 и 4 по 5 баллов) и все 30 в контроле (28 имели по 0 и 2 по 5 баллов) не могли самостоятельно стоять. После лечения 10 человек в группе исследования стали выполнять эту функцию. В контроле ни один пациент не достиг такого результата.

До лечения 29 пациентов в группе исследования (28 имели по 0 и 1 по 5 баллов) и все 30 в контроле (29 имели по 0 и 1 по 5 баллов) не могли ходить. После лечения 6 человек в группе исследования стали самостоятельно передвигаться. В контроле ни один пациент не достиг уровня функционального восстановления, который позволил бы ему ходить без посторонней помощи.

Исходно 27 детей в группе исследования (20 имели по 0 и 7 по 5 баллов) и 28 пациентов в контроле (19 имели по 0 и 9 по 5 баллов) не концентрировали свой взгляд на игрушке. После лечения способность следить за игрушкой появилась у 23 пациентов, получивших клеточную терапию и только у 3 в контроле.

До лечения 23 ребенка в группе исследования (20 имели по 0 и 3 по 5 баллов) и 26 пациентов в контроле (15 имели по 0 и 11 по 5 баллов) не понимали обращенную к ним речь. После лечения понимание речи было отмечено у 18 пациентов, получивших клеточную терапию, и только у 8 в контроле.

Исходно у всех пациентов как в группе исследования, так и в контрольной группе функция речи была нарушена. После лечения появление осмысленной, понятной окружающим речи было отмечено у 12 пациентов, получивших клеточную терапию, и только у 1 в контроле.

Исходно у 18 пациентов имело место сходящееся косоглазие центрального генеза. В результате лечения у 8 пациентов косоглазие купировалось, у остальных осталось на прежнем уровне.

Исходно по данным ЭЭГ эпилептиформная активность была отмечена у 4 пациентов. В результате лечения у 3 пациентов было произошло урежение эпиприступов с исчезновением этой эпиактивности на ЭЭГ. Эти пациенты стали менее зависимы от приема противосудорожных препаратов.

Позитивная динамика, наблюдаемая в неврологическом статусе, пациентов четко коррелировала с положительной динамикой изменений глазного дна. Исходно в группе исследования у 25 из 30 пациентов имела место ангиопатия сетчатки по гипертоническому типу. В результате проведенного лечения у всех пациентов с положительной клинической динамикой произошла нормализация глазного дна, свидетельствовавшая об улучшение их мозговой гемодинамики.

В целом представленные в настоящей работе данные указывают на то, что клеточная терапия может быть высокоэффективным и безопасным методом лечения ДЦП, а также, возможно, других тяжелых неврологических расстройств у детей, которые с позиций современной стандартной медицины считаются инкурабельными.